Сделано с особым цинизмом

Ст. о/у Goblin

Xakep, номер #054, стр. 054-026-1

- Действовать смело. Никого не расспрашивать. Побольше цинизма. Людям это нравится.

О. Бендер, «Двенадцать стульев»

Былое и думы

Давным-давно, аж в начале прошлого века, дедушка Ленин сказал: из всех искусств для нас важнейшим является кино! И хотя вождь мирового пролетариата со всеми своими идеями пролетел, как трусы над баней, в данном вопросе он оказался прав.

Только самого важного Ильич не прос к: самым важным оказалось кино не большевистское, а буржуинское. Как-то так получилось, что западное кино и поярче, и покрасочнее, да и в целом получше. Причем значительно.

Когда рухнул Железный Занавес, фильмы поперли в страну Советов мощным потоком. Фильмы были все больше американские. А граждане самой грамотной и самой читающей на свете страны иностранных языков отчего-то не знали. Но земля русская богата талантами. И за дело взялись специально обученные люди.

Дом, в котором имелся в наличии видик, считался домом состоятельным. Видик – вот что оказалось главным связующим звеном с Цивилизацией. В доме счастливого владельца постоянно норовили собраться на вожделенный просмотр граждане классом пониже. Видик заглатывал потасканную кассету. Аудитория замирала, и начинался фильм. Отвратного качества изображение сопровождал не менее отвратный звук. А поверх всего этого звучал заикающийся гнусавый голос неизвестного переводчика.

На экране яростно визжал Брюс Ли, строил зверские рожи Сталлоне, железной поступью шагал по трупам Арнольд. Разинув рты, народ приобщался к Великому.

Но по мере отхода от первых восторгов, стало заметно, что гнусавый переводчик и его товарищи по цеху обращались с материалом несколько вольно.

То, что получалось в итоге, в большинстве случаев назвать переводом можно было только с большой натяжкой. Переводили они поточно-конвейерным методом, пару-тройку фильмов в день. Переводили «на слух» и с первого просмотра, что трагическим образом сказывалось на качестве. Непонятные и сложные места – без затей пропускались, богатые монологи – сокращалось, непонятные шутки – заменялись самодельными. Получившееся в итоге переводом назвать было сложно. Это был не перевод, а вольный пересказ. Пересказ того, что переводчик смог разобрать на слух а потом успел сказать в микрофон.

Выбора в те времена не было. Как говорится, «За неимением хозяйки – сгодится и кухарка». В обществе тотального дефицита – хавай, что дают. И народ хавал. Хотя многих тошнило.

Если хочешь, чтобы было как следует – делай сам!

В начале девяностых, в те дикие времена беспредельного бандитизма и тотальной криминализации общества у моего приятеля Вована был мегавидик, который позволял накладывать звук – большая по тем временам редкость. А еще у него была одна из самых больших в Питере коллекций фильмов. Причем – в оригинале, полный шкаф шедевров мирового кинематографа на самых настоящих западных видеокассетах.

Мы регулярно подвергали их просмотру, плевались от убогих переводов и вынашивали коварные планы переводить все это дело самостоятельно. Переводить так, чтобы приятно было смотреть самим и не стыдно показывать другим. А это значит – максимально адекватно и без купюр. Как следует, по-взрослому.