ТАБА ЦИКЛОН

Даня Шеповалов (key@danya.ru)

Хакер, номер #088, стр. 088-142-2

- Пошел ты!

- Нет, правда, без обид. Ведь так и есть. Ты тонешь в информации, ты видишь слишком много, а поэтому не видишь ничего. Ну хочешь, проведем эксперимент, я тебе докажу.

- Давай, – соглашается Даня.

- Хорошо! Тогда… Ну, тогда посмотри сейчас направо и расскажи мне, что ты видишь.

- Направо… Две девушки и парень. Выпивают в пятницу вечером. Может быть, работают вместе. А может, просто друзья. Большесиська в черном - клевая.

- Клевая?

- Ну, в смысле, я бы ее трахнул.

- Все?

- Все.

- Понятно… Не возражаешь, если я теперь расскажу, что я вижу?

- Нет, конечно.

- Ну, во-первых, никакие они не друзья, а только что познакомились - я видел, как он к ним подсел. Парень клеит как раз твою Большесиську, но у него ничего не получится, потому что она думает, что слишком модная для него. Хотя, если бы она была одна, то, может быть, и повелась бы. А парню сразу нужно было снимать ее дохлую подругу. Дохлой трахаться хочется так, что аж в глазах темнеет. Но сейчас уже поздно, потому что, если он переключится на Дохлую, та его сразу отошьет – не захочет быть запасным вариантом. А у Большесиськи пластический хирург так себе, носик у нее симпатичный, конечно, но у нее же славянское лицо, нужно было делать чуть бол…

- Ты чего, - почти что с благоговением прерывает его Даня, – действительно все это видишь?

- Конечно! Все нормальные люди это видят. А ты, вот я на сто процентов уверен, думаешь, что сапоги на платформе и бюстгальтер у Большесиськи – это не одежда, а части ее тела. Ну правда, ведешь себя, как дюймовочка на негритянском балу. А все потому, что мир для тебя – это один большой поток. Он льется сквозь твои глаза, сквозь кожу, сквозь все твои чувства и не оставляет ничего от тебя самого. Причем следующая волна этого потока не оставляет практически ничего от предыдущей. Понимаешь, о чем я? Ты ведь творчеством занимаешься, должен проникать в самую суть вещей. Творчество – оно…

- В жопу творчество! – говорит писатель, поднимаясь из-за стойки.

- Вот это ты верно сказал, – одобрительно кивает Никитин. - Это хорошо. Пусть это теперь будет твоим девизом!

- Пошел ты!

- А сам-то куда собрался? Обиделся, что ли?

- Нет. Пойду отолью.

В туалете Даня не закрывает за собой дверь. Стоит, облокотившись для надежности лбом о выступающее на уровне лица зеркало. Пьяный писатель покачивается из стороны в сторону, безуспешно пытаясь попасть в цель. Черт, ну зачем нужно было так напиваться? Наконец льдинки в писсуаре начинают таять, оседают, проваливаются. Он возвращается к барной стойке, застегивая на ходу ширинку.

- Ну как? – спрашивает Никитин. – Успешно?

- Так себе, - отвечает писатель, падая на стул. - Я там все обоссал.

- Как это? – удивляется Никитин.

- Так это. Вообще все.

- Аххахха! Ну что же, Даня, ты не так уж безнадежен, как кажется на первый взгляд… Тогда… Ахахха… Тогда давай выпьем за твой след в истории!