Око за око

Moe (moe@land.ru)

Хакер, номер #077, стр. 077-124-2

— Я разочарован и расстроен. — Голос шефа был бесцветен и не выражал никаких эмоций. — Ты обманул меня, хотя я тебе верил как родному. Я дал тебе власть и деньги, но тебе этого показалось мало, и ты решил еще и обокрасть меня.

Шеф подал знак рукой кому-то, и под его изображением побежали строчки с цифрами, в которых Николай Петрович с ужасом узнал номера своих счетов, на которые он помещал уведенные из фирмы деньги. Финансовые операции всегда были чистыми, и знал об этих счетах только он, даже бухгалтер, без которого это нельзя было провернуть, был посвящен только в часть комбинаций и не знал всей картины. «Кто сдал? Узнаю — убью!» — промелькнуло в его голове, пока он судорожно пытался сообразить, что ответить шефу.

— Мне не нужны твои оправдания, — продолжил шеф, — меня это уже не интересует. О деньгах я уже позаботился. А ты... Ты уволен! Совсем!

Николай Петрович дернулся от резкого удара в затылок. Пуля, сделав аккуратную дырочку в оконном стекле за его спиной, пробила голову насквозь и застряла где-то в стене.

Шеф поморщился, протянул руку, и окно видеосвязи закрылось. Забрызганный кровью и мозгами экран монитора еще минуту светился, потом стал черным, но вместо эмблемы фирмы на нем закружился череп с костями и засветилась надпись «Око за око». Потом сработала программа уничтожения данных, и компьютер тоже умер.

[главный бухгалтер]

Наталья Ивановна сидела за столом в углу комнаты и с раздражением смотрела через стеклянную перегородку на свой отдел. Молодые бухгалтерши менялись часто, и каждая новая не представляла из себя ничего особенного, но уже на второй неделе работы начинала гнуть пальцы и видеть себя на ее месте. Девочки грациозно дефилировали по конторе, демонстрируя свои довольно откровенные наряды, или, сидя на рабочем месте, аккуратно, чтобы не сломать ногти, что-то печатали на клавиатуре, но когда дело доходило до конкретной работы, каждую вторую приходилось проверять и исправлять ей. «Где бы еще такую взять, как я, — сокрушенно думала Наталья Ивановна. — Тогда остальных можно просто выгнать. Но нет больше таких. А если есть, такую цену заломят...».

В душе она все еще была Наташей, но девочкой ее мог назвать только ее муж, да и то после принятия обычной дозы на грудь. Годы сидячей работы сделали свое дело, даже ручки у кресла пришлось открутить, так как иначе она просто не помещалась. Это была еще одна причина неприязни ко всем этим девочкам.

В принципе, работать ей тут нравилось. Фирма по документам и отчетам еле-еле сводила концы с концами, но подарки и «скромные сувениры», которые на все праздники и дни рождения получали нужные люди в налоговой, в банке, в милиции и так далее, делали свое дело, и положением фирмы никто особенно не заморачивался. О проверках было известно заранее, как и о пристрастиях проверяющих, так что в результате все были довольны, и фирма символически платила небольшие штрафы за мелкие нарушения, «обнаруженные» проверяющими. Работяги по бумагам получали одну-две минималки, но не возмущались — на руки выходило по 200-300 баксов черным налом, а о будущем они не задумывались.