Святочная история 1997 года (Роман в пяти письмах)
Автор: Сергей Голубицкий Читатели наверняка наслышаны о многочисленных виртуальных историях, приключившихся в сети: мальчик и девочка поболтали в «кроватке». Дальше больше — в дело вмешались гормоны, мальчику захотелось получить телефончик, девочка телефончик дала, но — на свидание не пришла. Потому что девочка оказалась тоже мальчиком, а сюжет электронного романа был явно гетеросексуальным, так что со свиданием пришлось повременить.У меня приключился роман совсем иного порядка. Долго думал, как его обозвать, остановился на «романе-мачо». По трезвому размышлению, это — вообще не роман, а бурное изъяснение, эдакий стиль ампир a la «Кузнецов-Халипский». Разница в том, что в моем романе-мачо — happy end. Что само по себе дело абсолютно невероятное. Вся моя обильная переписка с читателями всегда шла по двум проторенным руслам: В истории, которую я решил рассказать из святочно-дидактических побуждений, все происходило как-то невероятно. Правда, с легким налетом извращения: эдакая смесь садомазохизма с надрывной патетикой. А потом еще вечный «треугольник». С треугольника и начну. Когда мужчина общается с мужчиной — это сегодня понимает каждый ребенок. Но как описать ситуацию, когда в дело замешаны ТРИ мужчины? Два из которых — журналисты, а третий — читатель? Это называется «Компьютерра». Все началось с того, что Козловскому написали письмо. Про меня. Почему ему — ведь в конце каждой статьи я указываю свой электронный адрес? Наверное потому, что Козловский похож на старого Савоафа, метафору мудрости в конечной инстанции. Вот это письмо с небольшими сокращениями: «Здравствуйте, уважаемый г-н Козловский! Уже давно, более двух лет, являюсь читателем «Компьютерры» и очень люблю этот журнал. Желаю Вам и далее оставаться такими. А написать Вам побудила меня статья Сергея Голубицкого в #31 от 4 августа. Читал многие его статьи, нравились, тем более необычной показалась эта. Ох, господи, сколько раз поднимался вопрос о том какая же ОС самая лучшая, какой браузер самый умный, какой майлер самый хитрый. А г-н Голубицкий снова поднял эту тему. Ну не бывает самых-самых. Каждый хорош в чем-то и в чем-то плох. А это уже на любителя: кому-то нравятся барышни, а кому-то булочки с маком. Вот он мечтает, чтобы наконец восторжествовала справедливость и Unix победил такое недоразумение как Windows, и стал стандартом для персональных машин. Да, Windows не абсолютно устойчив, возможно Unix умнее и быстрее, но есть такое понятие, как объективная реальность. А она такова, что большинство, а в России, вероятно, абсолютное большинство персоналок работает под DOS-Windows, и положение, похоже не собирается кардинально меняться. По-моему, (повторю: по-моему), слишком уж большие деньги вовлечены в дело, и просто выбросить их и забыть никто не сможет. А г-н Голубицкий так смело навешивает ярлыки. Вполне были бы понятны аргументы «мне нравится» или «мне кажется удобным» тот или иной браузер, майлер, news-reader, но брать на себя функции абсолютного эксперта я бы не осмелился. Хотя, возможно, у меня просто нет такого опыта, какой есть, вероятно, у г-на Голубицкого. Что ж, если он настолько уверен в собственной непогрешимости, можно только пожелать ему всего хорошего. Ну вот опять получилось как всегда: прочел статью, задела, ходишь, споришь сам с собой, себе же возражаешь и с собой же соглашаешься. А вот написал — и теперь сижу и думаю: а может и не стоило, ведь что бы не говорили, а в споре истина не рождается, и не нужна эта критика. Людям вообще не нужна критика, и никому она еще не помогла. Но я вовсе не хотел никого обидеть, только хотелось смягчить излишне, по-моему, категоричный тон г-на Голубицкого. Ведь не бывает абсолютно хороших и абсолютно плохих программ, как не бывает абсолютно хороших и абсолютно плохих людей — просто люди ведут себя иногда так или иначе. Опять же, с нашей точки зрения, нашей ЧАСТНОЙ точки зрения. А людям свойственно ошибаться. И никто не может знать все. На первый взгляд, самое обычное письмо расстроенного читателя. Таких у меня сотни. Но только на первый взгляд. Последний абзац полон сомнений. Причем — очень чуткого человека. Эти-то сомнения и сыграли со мной роковую шутку. Чувства мои заиграли, на сердце стало беспокойно и я ни с того ни с сего разразился ответом, больше похожем на исповедь, чем на ответ (ну чем не роман!): «Привет, Александр. Корень заблуждений — в той приставочке, которую ты ставишь, когда обращаешься к Козловскому или Голубицкому, — приставочке «г-н». Удивительный вывод, не правда ли? В этом «г-не» — твое отношение ко всему, что написано в веселой и бесшабашной «КТерре». Ты подсознательно ставишь барьер между собой и теми, кто пишет в журнале. Для тебя эти люди — «вы» и «господа». «Господа» пишут, ты читаешь. «Господа» навязывают свое мнение и ущемляют твое достоинство. Саша, это — полная чушь! Нет тут никаких «господ», забудь ты эту демковую глупость! Если я обращаюсь к тебе на «ты», не спросясь на то разрешения, так это потому, что ожидаю подобного обращения с твоей стороны, и мне очень не нравится, когда мне пишут «г-н» и тому подобный бред. Когда ты пишешь «господа», ты сразу заявляешь о комплексе неполноценности, который без всяких на то причин сам в себе и развиваешь. Если бы я принял эти правила игры и требовал к себе такого обращения, то, тем самым, открыто заявил о собственной неполноценности и ущербности. Саша, я не испытываю дефицита собственной многозначительности, я не хочу чтобы ко мне обращались «г-н» и я очень люблю учиться. Я готов быть вечным учеником. И если некто Александр Агулов будет выступать в роли учителя, я не буду возмущаться, а лишь порадуюсь лишней возможности узнать что-то новое. Я просто настаиваю, чтобы ты выработал в себе подобное отношение к жизни и тогда вся твоя неудовлетворенность от прочитанного в «КТерре» испарится навеки. Твое письмо меня заинтересовало только в одном аспекте — я увидел человека, которому я обязан рассказать о своей жизненной позиции, потому что эта позиция может помочь этому человеку. Почему я на чем-то «настаиваю» и чего-то от тебя «требую»? И какое мне дело? Да никакого, Александр. Если ты захочешь, то используешь что-то из моего письма с пользой для себя, если не захочешь — плюнь да разотри. Ты же свободный, независимый человек. Почему же я трачу свое минимальное время и пишу эту «простынь»? Считай, что хочу принести пользу Александру Агулову. Что нужно сделать, чтобы человек не принимал в штыки написанное тобой? Понятие авторитета сегодня в нашей несчастной стране растоптано, всем на всех начхать, все верят, что знают лучше остальных. Так что заставить людей не воевать с твоими статьями просто невозможно. Ну хочешь, я расскажу тебе о Козловском и о себе — двух авторах «КТерры», которые получают больше всего недовольных писем? Может быть тогда ты пересмотришь свое отношение и перестанешь бороться с ветряными мельницами. Козловский «хавает» кучу хамства от возмущенных читателей. Он часто зачитывает мне свою корреспонденцию — пишут хамские вещи, поучают, исправляют, ставят «на место». Это Козловского-то? Саша, поверь мне на слово, Козловский — один из самых ярких современных писателей. В начале 80-х годов, когда он сидел в Лефортовской тюрьме под следствием КГБ, его книги (включая знаменитую «Красную Площадь») читали по всем радиостанциям — от «Свободы» до «Би-Би-Си». Его книги изданы во всех странах мира, он — автор сотен пьес, повестей, рассказов, переведенных на десятки языков мира. По его книгам ставят фильмы (не далее как в воскресенье по НТВ шел фильм «Грех», поставленный по повести Козловского). Козловский — большая могучая личность. Каждый день ему пишут кучу дури и дилетантской глупости, люди, которые едва доучились в средней школе, А Козловский скромно улыбается и всем отвечает. Ну так если ОН не считает для себя зазорным вести переписку на равных со всеми без разбора людьми, почему же читатели не могут набраться такта и не научатся спокойно выслушивать по настоящему авторитетного человека? Саша, если бы я был идиотом и снобом, я бы не писал в «КТерре» вообще. Если бы я стал в позу любого из своих читателей, то никто бы и не увидел ни одной моей статьи. Один деятель написал в письме, что я самоутверждаюсь. Бог ты мой, ну что за дурь! Ну зачем мне это? Саша — я свободно говорю на семи языках, в 24 года я защитил диссертацию, у меня десятки научных статей, изданных Академией Наук, я объездил весь мир и у меня куча интересной работы. О каком утверждении идет речь? Мне давно ничего не надо, потому что я понял, что все эти языки, диссертации по философии (кстати, по образованию я филолог и философ, а не программист), все деньги и путешествия — все это суета и чушь, а в жизни есть только две ценности — дружба и любовь. В своем письме ты пишешь, что я навешиваю ярлыки, хотя, может, и знаю лучше про ОС. Да ни черта я не знаю лучше и знать не хочу лучше, мне и так достаточно того, что я знаю. Ну и что? Да не сошелся свет клином на этих дурацких железяках, под названием компьютеры, гори они синим пламенем! Неужели тебе полегчает, если бы я везде писал «мне кажется», я скромно «считаю»? Да ты бы эту туфту тоскливую читать-то не стал. Ты потому и прочитал, да еще и письмо написал, что я в каждом абзаце, как ты выражаешься, высказываю безапелляционные суждения. Именно эти «суждения» и возбудили твое воображение. О какой войне браузеров и операционных систем ты там пишешь??!! Саша, ПРОСНИСЬ! Нет никакой войны, она тебе приснилась. Да миру глубоко наплевать и растереть все эти твои браузеры и винды. Не нужно создавать для себя хрустальных замков и сидеть в них с зашореными глазами. Нет этого ничего, нет. Все эти компьютеры, юниксы-шмуниксы — это чушь собачья, до которой ни одному нормальному человеку не должно быть дела. И нет дела. Ты спроси Ельцина или Черномырдина про браузеры. А это люди, от которых зависит твоя и моя хрупкие жизненки, они решают — платить тебе зарплату или не платить, оставить на свободе твоего работодателя или прикрыть его лавочку, а его отправить на Колыму. Какие, к черту, компьютеры? Компьютеры — это тлен и пыль. И нет у меня никакого мнения о компьютерах и юниксах, которые я бы был готов защищать с пеной у рта. Хочешь, я напишу наоборот — что юникс дерьмо, а винды — это класс? Давай напишу, если тебе будет легче. Ты пишешь, что читал и другие мои статьи. Ничего ты не читал, а если читал, то плохо. Потому что все они посвящены только одному — настойчивой попытке привить людям свободу мышления, сбросить, наконец, шоры компьютерного снобизма, взглянуть на жизнь как она есть, а не как приложение к писюкам. А ты опять говоришь о каких-то войнах, браузерах… «А людям свойственно ошибаться» — и что? И мне свойственно ошибаться, и тебе свойственно ошибаться, и Козловскому свойственно ошибаться. А дальше-то что? У тебя сон улучшится или продуктов питания в холодильнике прибавится, если я ПРИЗНАЮ свои ошибки? Если это так, то я с радостью признаю! Потому что НЕТ НИ ОДНОЙ ТАКОЙ ИДЕИ, ради которой я соглашусь лишить питания Александра Агулова. Я плевать хочу на все идеи вместе взятые, если они кого-то лишают питания. Ты так и напиши в следующий раз — Сережка Голубицкий (без «г-на»), твой юникс отнимает у меня пропитание, пиши о превосходстве виндов. Саня, я все брошу, расшибусь, но напишу про винды, лишь бы ты не страдал и не похудел. Ну а если мои статьи не лишают никого пропитания, то писать я буду так, как мне вздумается, не обессудь. И плевать мне на войны браузеров, на Микрософт и прочую нечисть. Не стоят все они вместе взятые выеденного яйца. И твоих нервных клеток тоже не стоят. И моих. Саша, ты сидишь в Кемерово, вас там реформаторы довели до белого колена, зарплат не платят, а ты «голосуешь сердцем» и пишешь о каких-то виндах защитные речи. Да у одного дяди Била Гейтса денег больше, чем у вашей губернии весь бюджет за пятьдесят лет, а ты помогаешь ему наживаться на рабочем люде (программистах всех стран!):)) Ладно, бывай здоров и пиши! Письмо получилось женское, особенно умиляет топанье ножкой и это «я просто настаиваю». Ух ты, пух ты. Такие письма-стоны пишутся на одном дыхании и сразу же отсылаются. Потому что, если его перечитаешь, то уже не отправишь никогда. Я отослал и… начал мучиться! Ну какого черта пристал к человеку? Принялся жизни учить? А может, этому Александру семьдесят лет и он помнит, как брали Сиваш? А я, молодой засранец, лекции читаю. Помнится, я в письме назвал Дмитрия Халипского молодым человеком! Что потом было! Одним словом, он обиделся, хотя и оказался почти моим ровесником. Ну а если Агулов и в самом деле пенсионер? Господи, позор-то какой! А Саша все не писал… Я даже покой потерял — все думал о письме. Ну разве это не роман? Все это время, пока Саша не писал, Козловский ходил павлином и радовался тому, как я его описал в письме. Его в последнее время окончательно задолбали юзеры, поэтому метафора «великого писателя» пришлась очень кстати для поддержки морального духа. Как ему теперь объяснить, что я так написал в порыве страсти? Причем — не к нему! Кстати, перестаньте обижать обитателя нашего огорода — он очень ранимый человек. И — вот радость! Саша ответил. Я когда кликал мышкой на заголовке его письма, думал: «Ща он меня приложит! И будет прав». Саша оказался интеллигентным человеком. Нет, все-таки правильно, что я ему написал: «Здравствуй, Сергей! Скажи, пожалуйста, действительно у меня получилось такое снобское письмо? Хотя, что спрашивать, так значит оно и есть. Мнения других о тебе гораздо ближе к истине, чем то, что ты думаешь о себе. Воистину, хотели как лучше, а получилось как всегда. Честное слово, меня самого никогда не интересовали пустые споры на тему «Какая ОС самая лучшая». В новостях эти перепалки возникают с такой постоянной периодичностью, что я думаю, нет ли здесь влияния фаз Луны или еще каких потусторонних сил. И ведь в эти споры я не встреваю, потому что известно, что кончится все криками типа «Дурак — сам дурак!». А тут взял и сам туда же влез. Меня тоже сильно не нравится, когда в «КТерре» в «Переписке» появляется читатель, считающий себя шибко умным. (Вот написал, и поймал себя: раз «сильно не нравится», значит задевает, значит опять считаю себя умнее других. А ведь это мнение человека, значит тоже имеет право на существование. Да, но как же научиться терпению и терпимости?) Верно ты говоришь: Надо учиться свободе. Свободе для себя и для других. Наверное, правильно я понял смысл твоего письма? :-) Спасибо еще раз, твое письмо мне очень помогло. А юниксы, винды, компы и пр. действительно пыль и тлен. Они придут и уйдут, а люди останутся. Вот друг о друге и надобно думать. (Вы только посчитайте сколько я понаставлял восклицательных знаков на этих страницах! Сразу отпадет желание спорить: «Роман — не роман». Не просто роман, а романище.) Как только Александр преподнес мне эти виртуальные цветы в форме письма, я глазки потупил и поблагодарил: «Александр, Я тебе написал и тоже испугался — вот, думаю, жлоб я такой, наехал на человека. Он всего-то и написал, что о компьютерах, а я стал обсуждать темы космического масштаба. Как получил от тебя письмо, так сразу и вздохнул — первый раз в жизни такое адекватное понимание того, что пишешь и того, как люди реагируют. Спасибо тебе большое. Я думаю, мы с тобой вдвоем проделали титаническую работу (да-да, не смейся :)) по устранению всякой мишуры в нашей жизни. Спасибо еще раз.» Даааа… Особенно это: «Как получил от тебя письмо, так сразу и вздохнул». Пора к докторам. И вот же гнусность журналистская! Нет чтобы бескорыстно так, по-мужски, пожать руку, вытереть скупую слезу и удалиться вдаль. Так нет: я пока писал, уже про наш с Александром роман и позабыл, потому как «материал» почуял! Вот последняя фраза из моего письма: «Если подвернется случай, я бы очень хотел придать гласности нашу переписку, потому что в ней столько полезного и поучительного для всех наших читателей и авторов. Естественно, только при полном твоем согласии. Жду согласия (или не согласия) :)) Опять жму руку» «Насчет публикации нашей с тобой переписки нисколько не возражаю. Даже несколько неожиданно, что ты так высоко оценил ее. Но если это кому поможет разобраться в чем-либо, что ж, это будет только хорошо. Такая вот виртуальная любовь-морковь. И это эссе на страницах «Терры» — наш с Александром виртуальный малыш. А Козловский — крестный отец. И восклицательные знаки я все-таки подсчитал — аккурат двадцать шесть штук! Виноват, двадцать семь. Короче, мужики, мораль у моего романа простая, как у кота Леопольда: «Давайте жить дружно!» Двадцать восемь. Ну их, эти писюки и винды, не стоят они ни одной слезинки Козловского! Двадцать девять.
|