За одиннадцать веков до программы SLHA

В клавиатурный век, уменьшивший практику рукописной работы, за автоматизмом чистописания все больше проявляется нечто, выходящее за рамки смыслового содержания документа. Сравните размеры заархивированных файлов отсканированных рукописей идентичного текста пожилой учительницы и лейтенанта спецслужб — и вы поймете, о каком объеме различий пойдет речь.

Выносливая монгольская лошадка и ее всадник еще ни разу не были в долине Муданьцзян¹. Преодолев за сутки перевал и переправу вблизи Дунюхурь (ныне Дуньхуа), молодой гонец с символикой уходящей династии Тан² на  шляпе развалился в VIP-покоях обветшавшего постоялого двора. Но сверток, запрятанный в личных вещах, и ощущение собственной значимости не давали уснуть. Горячие юноши на госслужбе всех времен поступают одинаково: командировочных юаней хватает на баню, официантку в номер и бутылочку саке, благо завтра имперская печать поможет возместить часы, проведенные в сладком утреннем сне.

Увы, но в годы «креветочного путча» на северо-востоке сжимавшейся империи действовали иные правила. Пока «неприкосновенный» гость мылся, его вещи были досмотрены, и, как следствие, кастелянша подала себя в номер вместе с пиалой рисовой водки, настоянной на жабрах ядовитой рыбки фугу. Они умерли вместе, открыв безвестным сепаратистам и примкнувшему к ним хозяину корчмы ключ к тайне прапрабабушки сегодняшней криптографии.

В неприметном свертке гонец не довез каллиграфические образцы ключевых иероглифов, вышедшие из стен отдела столичной канцелярии, который ведал делами этой провинции. Выведенные на шелке письмена да точное число волосков казенной кисточки нормированного размера³, записанное на отдельном деревянном брусочке, составляли «аппаратную» гарантию от подметных писем. Еще вчера казалось, что их невозможно подделать.

Но времена, как всегда, незаметно изменились. В предрассветный час лошадка с бездыханным всадником упала в реку и меж скалистых берегов поплыла вниз по течению к ближайшей заставе, невольно маскируя государственное преступление под административный проступок гонца, якобы не справившегося с управлением на горной дороге по причине нетрезвости.

Тем временем в лагере бунтовщиков пращуры красного Линукса приступили к хакингу полученного крипто-, а точнее, каллиграфического ключа. Количество ворсинок в поддельной кисточке было приведено в соответствие с указанным на брусочке, образцы тестовых иероглифов увеличены волшебным фонарем и спроецированы на стену хижины, а срочно вызванный писарь-копировщик, приплывший на джонке, обреченно согласился на противоправное пожизненное сотрудничество.

С первыми лучами солнца, раскурив кальян, писарь пристально уставился на иероглифы, пытаясь методом эмпатии «почувствовать руку» далекого столичного коллеги. Через час он вжился в хитросплетение линий настолько, что «по себе знал» о нем достаточные для предстоящей работы индивидуальные подробности: телосложение, усердие, нрав и пр. Сравнив полученные данные с донесениями «казачка», засланного в «центральный династический комитет», и найдя достаточно совпадений с личностью автора исследуемого почерка, главарь повстанцев счел возможным начать подделку немедленно.

Войдя в образ далекого чинуши, писарь твердой рукой тщательно сымитировал отнятое у гонца «послание регионам». Подметное письмо водостойкой тушью, завернутое в яркий платок, вскоре упало в воду рядом с заставой, только что выловившей «фельдъегерского гонца», от которого разило перегаром.

Наутро в забытом Буддой райцентре узнали о снятии неподкупных чиновников и переадресации натурального налога с рыбаков. Впрочем, мы не будем отвлекаться на цели муданьдзянских сепаратистов — гораздо интереснее, как они достигли высочайшего почерковедческого мастерства.

Нам, европейцам, потребовалось еще десять веков чистописания, прежде чем аббат Ипполит Мишон (Hippolyte Michon) создал первую методику почерковедения, сопоставимую с уровнем современников династии Тан. В 1875 году Мишон основал по сей день существующее во Франции Графологическое общество (Societe de Grafologie) — одно из ведущих учреждений университетского класса, считающее графологию подразделом психоанализа.

Рост грамотности населения, помноженный на европейскую бюрократию рубежа XIX и XX веков, востребовал графологию на уровне штатного курса гуманитарных специальностей многих университетов мира (включая Россию). Потому что, с учетом скромной телефонизации тех лет, в очень многих случаях бумага говорила вместо ее подателя. Вопрос о заключении контракта с заокеанским партнером подчас зависел от его почерка в договоре о намерениях — поскольку иную информацию просто некогда было собирать (по крайней мере до прокладки трансатлантического телеграфного кабеля).

1 (назад) Река на северо-востоке Китая.
2 (назад) Тан — китайская императорская династия (618–907). Основана Ли Юанем. Господство Танов было подорвано крестьянской войной 874–901 гг. и борьбой между различными господствующими группировками.
3 (назад) Прослеживается аналогия с криптозащитой открытым ключом.

Так у графологов появились платежеспособные заказчики. Чуть позже бизнес двинулся в политику, и немецкие «стальные короли» втащили привычные инструменты анализа на самый верх германского правительства. К сожалению, бюргерская педантичность не привела к существенным открытиям⁴ (рис. 1) в науке «о проявлениях индивидуальности персон в их почерке» — конкуренция идей в этой области быстро закончилась из-за личной дружбы одного из талантливых графологов-интуитивистов Людвига Клягеса (Ludwig Klages) с пришедшим к власти фюрером. Разгром фашизма и суды над окружением Гитлера поставили графологию вместе с Клягесом вне закона в Европе. Таким образом, центр графологических исследований переместился за океан.

Американцы же, с присущим им рационализмом, разделили методы почерковедения на науку и искусство, поручив первое компьютерам, а второе — их операторам с творческой натурой. Так, в середине 70-х из судебной почерковедческой экспертизы в США выросла школа компьютерной графологии. Что примечательно, требования к аппаратной части компьютеров с тех пор не сильно изменились — для экзерсисов на дому даже новейшая программа SLHA⁵ (www.writinganalysis.com/ Slsetup63.exe) не требует Пентиум-подобной конфигурации⁶.

Не следует путать такие программы с OCR типа Файнридера (привет, 7-я версия). Графология читает между строк, не интересуясь смыслом написанного. Подобно тому, как детектор лжи, абсолютно не понимая речи, способен отмечать лживость высказываний, графология делает выводы об индивидуальных чертах писавшего по психомоторике движений ручкой независимо от языка документа.

Все, что требуется от оператора, — это малая толика основанного на интуиции везения при сравнении тестируемой рукописи с сотнями заложенных в программу образцов. Поскольку, предусмотреть все возможные сочетания пятидесяти известных параметров почерка (по 5–15 вариантов каждого) утомительно, SLHA оперирует поэтапным выбором для каждого свойства почерка (наклон букв, размашистость, угловатость и т. п.).

Развернутая, избыточно иллюстрированная пошаговая инструкция, доступная по команде Getting Started (рис. 2), избавляет меня от описания работы с программой. Остается лишь разжечь ваше любопытство, перечислив выявляемые программой особенности тестируемой личности (см. таблицу) и коснувшись профессионального применения SLHA.

Почерковедение, как и прежде, — не игрушка. Если вам показалось, что это очередное средство для семейного взаимопонимания, задумайтесь о его цене — 474 доллара (за полную версию) могут укрепить семью иными способами. А вот бизнес эта цена вдохновить способна, некоторые любят ставить на шоколадных лошадок с золотыми уздечками для выигрыша в предвыборных скачках.

Узнать все или почти все плохое о коалиционных партнерах, выявить жизнестойкость исполнителей черновой работы до ее начала, определить совместимость руководителя с новым замом при слиянии капиталов без детектора лжи… Трудно сказать, что кроме почерковедения поможет с той же оперативностью.

Причем настройки программы под конкретные задачи поражают знакомое с математикой воображение. Может быть, кто-то объяснит мне теорию свертки информации в следующем примере: результаты анализа почерка, как, например, на рисунке 3, сохраняются в 9-килобайтном файле-таблице, содержащем, кроме реквизитов тестируемого, 50 характеристик рукописи с 24-битной глубиной для каждой, плюс некоторые параметры их взаимопереплетений и противоречий. Всё! После сохранения этой базы программа больше не касается реальности. Однако впоследствии, на ее основе, SLHA способна выдать:

- бизнес-характеристику испытуемого для отдела кадров, содержащую «обезвоженный» портрет профессионального ракурса личности на 3–5 килобайтах (то есть до 5 тысяч знаков текста);
- персональный имидж для ознакомления испытуемого со своим внутренним миром в зеркале его почерка — 3–4 Кбайт;
- таблицу процентных соответствий испытуемого качествам  «идеального сотрудника» по шестнадцати предварительно заданным профессиям (рис. 4). К слову, паттерны профессий можно добавлять самостоятельно по вполне понятным даже не психологу критериям — около 1 Кбайт;
- круговую диаграмму личности («пирожок» на рисунке 5);
- индикаторы наиболее привлекательных качеств личности по отраслям приложения сил (рис. 6);
- при наличии более одного тестируемого — психологический эскиз их потенциальной совместимости (3 Кбайт) с подробными пояснениями для непрофессионалов (около 4 Кбайт).

Для работы на тесном рынке по подбору рабочей силы это не так уж и много. По зрелому размышлению, программа не заменит даже маленькой фотографии в личном деле сотрудника. По которой иной отечественный кадровик с прищуром ворошиловского стрелка, способен выбить из конкурса на административную должность лучшего китайского каллиграфа с русской фамилией Ли-си-цин.
В заключение простой совет потенциальным претендентам на графотестирование: «Простота, чистота, правота — наилучшая лепота» — крепостная Русь знала толк в почерковедении.

4 (назад) Идея гештальта в графологии.
5 (назад) Sheila Lowe’s Handwriting Analyzer.
6 (назад) Что намекает на простоту портирования в наладонники.